12 октября Россия отметит очередной День работника сельского хозяйства и перерабатывающей промышленности. Чем не повод для разговора с вице-премьером российского Правительства – министром сельского хозяйства Алексеем Гордеевым? Можно и цыплят пересчитать, благо осень на дворе, и на отвлеченные темы побеседовать. Например, о вкусовых качествах отечественного самогона… – Этот праздник, как в песне поется, со слезами на глазах, Алексей Васильевич? – Не сказал бы. Особых поводов кручиниться у нас вроде бы нет. В климатическом отношении год оказался крайне неблагоприятным, и все же проблем с обеспечением страны продовольствием не будет. Нам есть, чем накормить людей. – А говорили о недоборе зерновых… – С продовольственным зерном все в порядке, похуже с фуражом, его собрано меньше, чем год назад. От фуража напрямую зависят производители молочной и мясной продукции, и любое повышение цен, конечно, весьма чувствительно для рынка. С другой стороны, мы сейчас готовим документ, который позволит обнулить импортные пошлины на традиционные виды белковых кормов, сою, бобы, шрот и фуражную кукурузу. Надеюсь, весь комплекс мер позволит обеспечить стабильность цен, и они не будут расти. – На корма, а на хлеб? – В целом в этом году мы собрали зерна меньше, чем в прошлом году, но оно качественнее. Так, например, ценных и сильных сортов собрано на 11 процентов больше, чем год назад. Повторяю, продовольственного зерна у нас с избытком. Если говорить об экспортном потенциале, то мы его оцениваем до 5 миллионов тонн. – Замечательно, но вы, Алексей Васильевич, не ответили, что произойдет с ценами на хлеб. – Что тут скажешь? Увы, сегодня доля зерна в итоговой цене на хлебобулочные изделия составляет лишь около 20 процентов. Если взять данные двухлетней давности, то зерно стоило тогда примерно как и сейчас, а цена, допустим, четырехсотграммового батона равнялась 5 рублям 50 копейкам. Год спустя зерно подешевело почти вдвое, а батон подорожал на полтинник. Сегодня, повторяю, зерно вернулось на уровень 2001 года, а в магазине за все тот же батон просят уже шесть пятьдесят. Цена на зерна напрямую никак не влияет на то, сколько придется заплатить людям. Понимаете? – Нет. И люди, подозреваю, не поймут. – Цена зерна не превышает пятой части от цены буханки хлеба на прилавке. Остальные восемьдесят процентов набегают по дороге от поля до магазина. Накручивают все кому не лень… – Это понятно. Другое в толк не возьму: кто позволяет снимать такую колоссальную маржу всевозможным посредникам? Ведь борзеют ребята на глазах, владельцы элеваторов и пекарен лупят по пятьсот процентов прибыли и говорят: ‘Мало, хотим еще!’ – Вопрос ценовых пропорций и распределения добавленной стоимости. – А по-моему, неприкрытый грабеж. Крестьянин пашет, а урожай в виде дензнаков снимает чужой дядя… – Хотел бы сказать, что вы сгущаете краски, но не могу. Монополисты-посредники в самом деле душат селян, откровенно наживаются за их счет. Призывать умерить аппетит и делиться наивно. Надо задействовать экономические рычаги. Сейчас во многих хозяйствах строят собственные хранилища, чтобы не вывозить зерно на специализированные элеваторы и не отдавать в руки тех, кто может демпинговать, сбивать цены. В прошлом году был переизбыток зерна, и цену моментально обвалили до полутора тысяч рублей за тонну, а сейчас снова дают четыре тысячи двести рублей за тонну. Колебания очень резкие! Крестьяне больше ждать не могут, просят: пусть государство установит порог, допустим, в три с половиной тысячи рублей и само поддерживает эту цену. Пора выбить почву из-под ног спекулянтов. Нужно вводить элементы регулирования, устанавливать предельные уровни рентабельности, нормы прибыли. Об этом и западный опыт говорит. К примеру, во Франции есть закон, запрещающий оптовикам накручивать маржу более! десяти процентов. Обязательно должны договариваться между собой производители и продавцы, определять ценовые границы. По-моему, это честно. Пока же буйствует рыночная стихия, от которой больше других страдают селяне. Слышали, наверное, шутку про Адама Смита, красиво рассуждавшего о невидимой руке рынка. Дескать, все само по себе урегулируется и придет к гармонии. Так вот, крестьяне говорят, что, может, эта смитовская рука и существует, но их она крепко держит за горло, периодически шаря по карманам… Жизнь многограннее теоретических формул. На родине того же Смита давно поняли, что рыночные механизмы не должны отменять или подменять защиту социальных интересов граждан государством… – Извините, Алексей Васильевич, перебью. О родине Адама Смита предлагаю поговорить чуть позже, а пока давайте вернемся к вопросу о ценах на хлеб в нашем Отечестве. – Я и не собираюсь уходить от вопроса. Могу прямо сказать: хлеб дорожал и будет дорожать. – Вот и утешили. – Рассудите сами: за последние три года тарифы на электроэнергию росли в два с лишним раза быстрее, чем цены на продовольственные товары. При такой динамике крестьянин скоро будет работать себе в убыток. Кому подобная картина понравится? Варианта два: или аграрии по примеру остальных тоже задерут цены, или вмешается государство и установит единые правила игры. Вроде бы очевидно: тарифы на продукцию естественных монополий не должны опережать рост инфляции, но на практике ведь все получается совсем по-другому. – Словом, во всем виноват Чубайс и нефтяные бароны? Они сейчас не могут ничего сказать в свое оправдание, а я к ним в адвокаты не нанимался, поэтому предлагаю говорить о присутствующих. Вы отвечаете за сельское хозяйство в России, с вас, Алексей Васильевич, и спрос. – Чтобы было понятно: в полномочия Минсельхоза РФ не входят вопросы регулирования цен на хлеб, молоко или мясо, нет у нас таких рычагов, – Спасибо, что предупредили. А что же в вашей епархии? – Мне поручен контроль за обеспечением страны сельскохозяйственной продукцией, продовольствием и устойчивой работой агропромышленного комплекса. – Значит, главное, чтобы продукты были, а что цены на них заоблачные – пустяк? – Повторяю, формально ценообразование не моя область деятельности, но пытаюсь всякий раз в нее вторгнуться. Поймите, все проблемы села сегодня находятся вне плоскости сельскохозяйственного бизнеса! Конкретный пример. Вы директор агрохолдинга, составляете бюджет на год и закладываете определенную сумму расходов на ГСМ. Начинается посевная, ваши механизаторы приезжают на заправку, а там новые цены на дизтопливо. На двадцать процентов выше. Спрашиваете у нефтяников: ‘Почему?’ Отвечают: ‘А потому!’ Вот и весь разговор. Кому вы потом будете объяснять, что затраты на топливо составляют почти четверть себестоимости выращенного урожая? Вы-то в свою очередь не сможете продать продукцию дороже! К примеру, на молоко закупочная цена стабильна уже на протяжении двух лет, а на прилавке пакет молока постоянно дорожает. Ясно, что государство должно власть употребить. В конце концов, есть же антимонопольное законодательство! Хочет нефтяник повысить цену на топливо, пусть придет и обоснует, п! о какой причине. Может, нефть он стал добывать за Полярным кругом или трубопровод новый построил, денег в него много вложил… Словом, докажи, что не взял цифру с потолка! – Пока же без всяких доказательств хлеб продолжит дорожать, так? – Повторяю, если бы мы дали волю рынку, цены давно взлетели бы в разы! Да, народу нет дела до выяснения отношений между Правительством и нефтяниками с энергетиками, люди хотят жить хотя бы не хуже, чем вчера. Но у этой проблемы есть и другое решение. Вот вы не дали мне договорить про западный опыт, а между тем министерство сельского хозяйства США давно нашло эффективный способ решения проблемы повышения качества жизни американцев. В Штатах посчитали, что для начала надо обеспечивать все слои населения продовольствием, другими словами, накормить голодающих. Для этого ежегодно выделяется сорок миллиардов долларов, делается специальный госзаказ, печатаются талоны, которые через муниципалитеты раздаются бедным и нуждающимся. Людям гарантированы тарелка супа, кусок мяса, стакан молока, буханка хлеба… – Вы знаете, какое в нашей стране отношение к карточкам? – Что делать? В Монако, к примеру, ими играют в казино. – О том и речь, что мы живем не в Монте-Карло. – Вопрос не в том, как именно это будет называться – талоны или карточки. Удобоваримое название можно придумать. Наверное, можно было бы открыть специальные магазины для неимущих, выдавать людям деньги, но где гарантия, что средства пойдут на продукты, а не на водку? Поэтому я и заговорил о талонах… Главное, чтобы была государственная социальная программа, которая позволит нашей стране реально покончить с нищетой. Америка может сказать: ‘У нас нет голодающих’. Россия, где за чертой бедности по-прежнему остается около тридцати пяти миллионов человек, не в состоянии позволить себе подобные заявления… Талонная система существовала во времена СССР, при этом Советский Союз входил в десятку лучших стран мира по уровню потребления продуктов питания. Сегодня Россия откатилась в седьмой десяток. К примеру, мы существенно, почти на сорок процентов стали меньше получать белков – из-за сокращения потребления мяса и молока. – Становимся страной вегетарианцев? – У нас не снизилось потребление только хлеба, картофеля и капусты. Не знаю, хорошо ли это, но, согласно медицинским нормам, среднестатистический россиянин уже сейчас хронически недоедает. – По упитанному виду прохожих на московских улицах этого не скажешь. – А вы по улицам других городов пройдитесь, а еще лучше – по деревням… В отдельных регионах у половины детей выявлены функциональные изменения щитовидной железы из-за нехватки йода в организме… Тема серьезнейшая! Зачастую до этих вопросов у нас не доходят руки из-за необходимости заниматься текущими макропроблемами, но искать ответ все равно придется. – У вас за спиной, Алексей Васильевич, висит портрет Владимира Путина. Что-то мне подсказывает: не все ваши речи нравятся Президенту. Очень уж строго смотрит он на вас с портрета… – Мнение главы государства для меня крайне важно, но я не стараюсь специально угодить Владимиру Владимировичу. Говорю то, что считаю нужным сказать именно в этот момент. Такого подхода и требует Президент от министров. Убежден, в России на продовольственном рынке не должно быть ценовой стихии, это может довести страну до беды. За минувшее десятилетие пропорция цен между продукцией сельского хозяйства и нефтегазового комплекса изменилась в девять раз. Разумеется, не в пользу села. Допустимо это? Нет. Ценовой дисбаланс необходимо исправить. Чья это задача? Правительства, Федерального Собрания. – Так исправляйте, Алексей Васильевич! На то вы и вице-премьер. – Сначала изменения должны произойти в головах. – В чьих? – Всех тех, кто формирует экономическую политику государства. И прежде всего сторонников либерально-экономического курса. – По-вашему, нормально, что игроки одной команды имеют различные взгляды на пути выхода из кризиса? Обычно подобное инакомыслие называют шизофренией… – Чтобы общественные институты функционировали эффективно, должны звучать разные голоса. К примеру, Государственная Дума – концентрированный срез общества. – Согласен, но Правительство исполнительный орган, а не дискуссионный клуб. Пока будете искать консенсус, экономика страны медленно, но уверенно накроется медным тазом. – И все же разброс мнений необходим. Не могут все министры думать в унисон. Другое дело, что по ключевым позициям не должно быть расхождений. Курс, идеология реформ должны трактоваться всеми одинаково. Значит, нужно договариваться. И поскорее. – Не хочется втягиваться в теоретические дискуссии о курсах и идеологиях, поэтому предлагаю вернуться к прозе дня сегодняшнего. Вы так и не подтвердили слухи, что до зимы розничные цены на хлеб вырастут вдвое, но хотя бы назовите, сколько зерна хотите засыпать в закрома Родины. – Цифра известна: семьдесят миллионов тонн, если считать в амбарном весе. Как и прогнозировалось. – Злые языки утверждают, будто не дотягиваете до заветного показателя, вот, мол, Минсельхоз и занялся приписками. Как иначе объяснить столь высокий урожай зерновых на Алтае и в Западной Сибири? – Грубое слово на язык просится… Так рассуждать могут лишь те, кто не знает крестьянской психологии. Сегодня нет мотивации заниматься приписками. За это ордена и звезды Героев не дают. Более того, мы сталкиваемся с другой проблемой: реальный урожай занижается, укрывается, чтобы платить меньше налогов, оставить себе больше прибыли. Я четыре с лишним года возглавляю министерство и привык к тому, что поначалу нам всегда дают немного заниженные данные. Любого руководителя спроси, он сразу начнет жаловаться, прибедняться. Сказывается наш менталитет, привычка подстраховываться на всякий случай. Близкие к правде цифры урожая появляются на полпути. Повторяю, приписки сегодня ничем не мотивированы. Допустим, я назову председателю Правительства или Президенту ложные данные, но какую из того извлеку выгоду? Мою работу оценивают не только, а точнее, не столько по этим показателям. Хотя если бы мы недоработали, что-то упустили, тогда, конечно, спросили бы по всей строгости… Признаюсь! , в мае у меня было нехорошее предчувствие относительно урожая. Погода подкидывала неприятные сюрпризы, все складывалось крайне неблагоприятно для озимых, потом началась засуха на юге страны, поневоле забеспокоишься. Даже внутренне содрогнулся от мысли, что было бы, не окажись у нас зерна в хранилищах. На мой взгляд, мобилизация всех ресурсов на федеральном и региональном уровнях, на уровне органов местного самоуправления, оказание существенной организационной и финансовой помощи сельхозтоваропроизводителям реально помогли в этих погодных условиях собрать неплохой урожай. – Сколько припасено на черный день? – Переходящий запас на 1 июля составил десять миллионов тонн зерна. Приличная цифра! В нашей недавней истории случались моменты, когда не наскребли бы по сусекам и пары миллионов тонн. К примеру, в памятном дефолтом 98-м смогли собрать лишь 47 миллионов тонн зерна… – А стране на год нужно семьдесят? – Миллиона на три меньше… Тогда, пять лет назад, с постов никого за неурожай не сняли, но России пришлось идти по миру с протянутой рукой. По долгосрочным кредитам и по линии гуманитарной помощи мы завезли более четырех миллионов тонн зерна… – Теперь наш черед кормить других? – Вы про Украину? Пример этой страны лишний раз доказывает, что зерно стратегический продукт, в каком-то смысле даже золотой запас государства. В последние годы правительство Украины, по сути, прекратило контролировать баланс производства и потребления зерна. И страна оказалась без хлеба в неурожайный год, чего с ней не случалось очень давно. – Есть мнение, что братья-славяне сознательно занизили урожай, чтобы по дешевке получить российское зерно и втридорога перепродать его в Европу, где были дикая засуха и пожары. – Значит, мы цифру завысили, а соседи занизили? Интересная логика… Цена на хлеб на Украине выше, чем в Европе, ситуация там предельно напряженная, поэтому у нас и попросили миллион тонн зерна. – А почему же мы тогда отдаем зерно по сто десять долларов за тонну, если на внутреннем рынке Украины его берут по сто семьдесят баксов? Выгоду упускаем, неправильно как-то. – То, что сейчас делает Россия, надо рассматривать как реальную помощь братскому государству. Мы не ставили целью заработать на трудностях Украины. В известном смысле это не экономическое, а политическое решение. – Из своего кармана оплачиваем чужие ошибки? Полагаете, Киев оценит подобную широту русской натуры? – Помогать нужно. Тем более когда идут разговоры о создании четверки, о восстановлении единого экономического пространства. – При этом Украина не спешит соглашаться на введение единой валюты… – Предлагаете использовать момент и выкрутить руки партнеру? Мы не можем так себя вести. Россия остается самой мощной страной на постсоветском пространстве и по праву сильного должна подавать пример. Вот и в данном случае мы назвали минимально оптимальную цену за зерно три с половиной тысячи рублей за тонну. Плюс к этому Украина взяла на себя расходы на транспортировку, а это тоже немалые деньги. – А расчет как производится? – По предоплате. – Утром деньги, вечером стулья? – Именно так. По Молдавии приняли другое решение: выделить десять тысяч тонн зерна в качестве гуманитарной помощи. Безвозмездно. Там ситуация совсем плохая, урожай в 8-9 раз меньше обычного… – С зерном, будем считать, разобрались, Алексей Васильевич, пойдем дальше… Недавно вы с Президентом летали в Краснодарский край. Специально выбирали образцово-показательный регион? – Смотря что понимать под показательностью. В этом году край получил сполна: заморозки, наводнение, засуха, пылевые бури – словом, череда стихий, сочетание, которого старожилы не помнят. Но в итоге все равно удалось вырастить и собрать неплохой урожай. Важно было оценить труд селян по достоинству. Кроме того, на Кубани живут люди, которые не стесняются резать правду-матку в глаза любому начальству. Такого наговорить могут, что мало не покажется. Президент хотел услышать, что крестьяне думают о проводимой в стране аграрной политике. – Вам черных шаров накидали? – Разговор шел открытый, за ‘круглым столом’, где не было деления на президиум и зал. Высказаться мог каждый. Критика звучала, но не огульная, а конструктивная, по делу. Много нареканий вызвала таможенно-тарифная политика. Люди говорили, что отечественный производитель, увы, не чувствует защиту со стороны государства. – Опять на ‘ножки Буша’ наезжали? – Речь шла, в частности, о рисе, о продукции винодельческой промышленности. Поставщики импорта пользуются преимуществами перед россиянами, что, конечно, неправильно. Коснулись в разговоре и качества поставляемого из-за рубежа вина. В октябре вводится новая система стандартов, запрещающая называть оригинальным вином то, что произведено из порошка. Именуйте это алкогольным напитком, крепленым компотом, но не вином! Потребитель имеет право знать, что он покупает. Впрочем, это относится не только к вину. Если человеку продают порошковое молоко, то его надо предупредить об этом надписью на этикетке. У нас этого нет, как нет и юридической, уголовной ответственности за подобные действия. Наши ГОСТы несовершенны, в буквальном смысле слова можно химичить, как душа пожелает. Скажем, раньше не удавалось подделать кефир, а теперь технология такова, что его запросто изготавливают из порошкового молока. Но это же обман народа! Кстати, на Западе за качество перед покупателем всегда отвечает производитель, а не продавец. Если я куплю в супермаркете йогурт, от которого мне станет дурно, то страховая компания подаст иск в суд на молокозавод, а не на магазин. Вот производитель печется и о качестве товара, и о правильности его транспортировки, хранения, продажи… – В Париж или Нью-Йорк за молоком не налетаешься, поэтому, господин министр, поделитесь секретом, какой российской фирме, на ваш взгляд, можно доверять? – В моих устах это может выглядеть как реклама. – В частном порядке скажите: какое молоко жена вам покупает? – ‘Домик в деревне’. Знаю, что его изготавливают из натурального продукта. Кефир и ряженка мне нравятся Обнинского молокозавода. – А колбаска? – Сырокопченая ‘микояновская’. А вообще-то я не самый большой любитель колбасы. К тому же в Москве ‘балуются’ с импортным мясом, что мне не слишком нравится. На Западе ведь можно по дешевке такого накупить! Технологии за рубежом поставлены будь здоров! Кстати, вы слышали, что африканские голодающие отказались от гуманитарных поставок американской сои? Мол, мы и даром не согласны травиться вашими трансгенными растениями. Питаться все-таки надо натуральными продуктами. – Какой праздничный стол будет у вас на этот раз? – Традиционный. Люблю незамысловатую, но основательную еду: борщ, хороший кусок мяса, жареную картошку, капусту… – У аграриев есть тосты, которые всегда произносятся по праздникам? – Они удивительным образом совпадают с тостами милиционеров и разведчиков. Первые часто поднимают рюмку за тех, кто на земле, подразумевая участковых, а разведчики обязательно пьют за тех, кто в поле, то есть за резидентов. И у нас главный тост – за тех, кто в поле, за тех, кто работает на земле, имея в виду селян. – А самогон уважаете, Алексей Васильевич? – Только качественный. Не столь важно, из чего он изготовлен – пшеницы, сахара, свеклы или картошки, – главное, чтобы технология не нарушалась, хозяин душу в процесс вкладывал. – Сколько позволите себе в честь праздника? – Сто граммов. Больше ни к чему. В рюмке хорошего самогона чувствуется вкус жизни. А напиться все равно не удастся. – Почему? – Слишком много пришлось бы выпить. Закалка хорошая. Уже и не вспомню, когда в последний раз пьяным был. Да и некогда спиртным баловаться. Дел много. С праздником жизнь не заканчивается. Зерно с полей собрали, пора переключаться на животноводство. Тут свои проблемы. Но это тема для другого разговора…
8 сентября 2008